| прогулки с таксой |
[03 Nov 2009|03:10pm] |
Если фейхоа блендером – вдребезги, плюс сахар, чай, замшелый вестерн по телевизору, то ничего, есть можно. Это не так вкусно, как забавно – зелёное, и пахнет неким оранжерейным или тропическим происшествием: ну, скажем, рухнуло лимонное дерево на улей с пчёлами и задело ни в чём не повинный мясистый кактус (тут же прибежал шустрый дядька-служитель и вытоптал невзначай грядку с недозрелой клубникой).
Что-то в этом есть, а чего-то не хватает. Ассоциативный ряд чужероден и имеет больше связи с вестерном, чем со мной лично. Небо в телевизоре и небо за окном – это два очень разных неба, мне больше нравится первое, но там такая стрельба и злые мексиканцы!
Не так давно, может недели две назад – здесь было тоже очень неплохо всё устроено. И небо, и солнце, и воздух с запахом холодной чайной заварки. Я выгуливала одну мысль. Состояние, ставшее почти привычным – выгуливать мысль как таксу. Требовалось, чтобы она (мысль) стала конкретней, с внятными очертаниями и отчётливым нравом, а она вертела хвостом, разглядывала и обнюхивала всё, что на уровне её носа, интересовалась чужой обувью и задирала ногу у каждого отвлекающего объекта.
Хорошо было, свежо, солнечно. На дубах листья цвета хлебной корки, на клумбе битой заморозками остатки непонятных цветов мыльно-лилового цвета. И скамейка кованая у пруда, что вообще за гранью приличного, но их тут теперь много, начинаю привыкать. «вы не хотите послушать стихи?» Оборачиваюсь, вижу справа: реликтовый интеллигент во смирении - кепочка, меховой воротничок, взгляд застенчивого маньяка… кто только не водится в наших парках.
Представляю себе эти стихи. «Читайте». Сажусь на скамью. Он уже слева, как результат монтажной склейки, сидит рядом, смотрит испуганно, даже ушки заострились. «Почему вы согласились? Обычно все отказываются»
«Вы же хотели почитать? Читайте»
Бормочет извинения, волнуется, заискивает – это не вполне стихи, я не знаю что это такое, но я ничего не могу с этим сделать, они возникают сами, я еле успеваю записывать, так читать? – а у самого уже в руках мятая тетрадка.
- читайте.
…шёпот, ропот, бормотанье, ожиданье, оправданье, плечи, свечи, замечательные речи, вьются тучи-мчаться тучи, и так далее до «недолго-немного» «уж на краю – окажется в раю» (тут речь шла о берёзе на берегу какого-то водохранилища)
- вот понимаете, ведь это же не стихи? А что тогда? Я не понимаю. А что вы смеётесь?
- берёзы в раю – это сильно. Берёзовый рай!(эх, пропала моя такса) Там ещё что-то?
- Да, у меня их много. Я ещё одну тетрадку купил, не такую, а толстую - 48 листов. Уже носил в редакцию одной газеты, там прочитали, сказали, что над стихами надо работать.
И ещё сказали, что глагольные рифмы запрещены! Какая жалость, я столько мог бы нарифмовать. Велели читать Пушкина.
- В самом деле? (негодяи они там, в редакции)
- Да, я купил. Очень нравится. Почитать вам ещё?
- Читайте.
Смотрит с недоумением и благодарностью. Читает. Волнуется, тетрадку комкает, голос всё громче и громче.
Мимо идёт строгая мамаша с коляской, смотрит в книгу (Улицкая «Даниэль Штайн, переводчик»), бросает гневный взгляд в нашу сторону – поэт ей мысль перебил.
- Вы понимаете…я никогда не писал стихов, а двадцатого мая начал. Вот отчего это?
Отчитался. Попрощались. Обернулась на повороте – исчез.
|
|
| Кофе |
[16 Apr 2009|05:32pm] |
Совсем не понимаю иногда, зачем пить кофе. Отчего-то напиток этот, приготовленный всяко и разно, часто в равной степени отвратителен и непутёв, кто бы ни старался, где бы не растили, как бы не рисовали на поверхности тайные знаки.
Заведение на Тверской - не гламурный беспредел, а тихий уголок, и свет как в пчелином улье - через маленькие оконца, а внутри тёплая полутьма. За окном, на другой стороне улицы красный особняк с воротами, на воротах лев. Официантки скользят и вьются, мальчик за стойкой выкрикивает названия готовых пирожных и коктейлей, грозно выкрикивает, чтобы девочки пошевеливались.
Пчёлка улыбается, приседает-прогибается, показав полоску голого животика над низко завязанным чёрным фартуком, ставит передо мной чашку с шапкой припудренных корицей сливок. Вспоминается – «пахнущий моккой кофейник», откуда – неизвестно. (Спасибо, пчёлка). Опять, в который раз обманываюсь – кофе вообще обман, легенда, сон, сбывающийся так редко, что запоминается надолго – и цвет, и свет и запах. На этот раз - приторно и карамельно. Другой вариант, помнится, был маленьким злым и горьким, даже вода из пузатого стеклянного графина не помогала.
Однажды повезло, всё совпало – и название, и вкус, и много другое.
Было жарко, слишком жарко. На море шли высокие волны. На набережной в тот день разогнали продавцов, художников, заплетателей косичек и рисовальщиков татуировок – снимали кино. Вдоль парапета прогуливались две дамы в шляпах и кружевных платьях с турнюрами, прикрывались от солнца зонтиками, махали кому-то руками в белых перчатках. Рядом гарцевал черкес на чёрной вертлявой лошади.
Публика стояла за ограждением (на пляж не пускали), все смотрели, ждали каких-то событий и слушали вялую перебранку киношников. Но ничего интересного не происходило, солнце пекло всё сильнее, дамы всё гуляли, черкес всё гарцевал.
Мне вдруг ужасно захотелось кофе, кажется, я так и сказала – ужасно хочу кофе! – хотя, в такую жару логичней пить что-нибудь прохладное, но поди пойми это «хочу», тем более «ужасно».
Зашли с Н. в кафе у причала. Пустые столики под тростниковым навесом, стулья с хитро изогнутыми коваными ножками, столешницы из тёмного дерева. Публики нет. Открыли меню, и стало понятно, почему нет публики - дороговато. Явился официант – худой татарин лет тридцати в длинном чёрном фартуке с золотым позументом. Посмотрел страшно. Глаза выпуклые, немигающие, как будто вокруг война - а он в фартуке. Лысеющая голова с острой макушкой, надо лбом – тощая прядь чёрных волос, причёсанная набок. Спросил тихо, записал в мелком блокнотике нечто микроскопическое, ушёл.
Волны накрывали пляж, откатывали – и блестела галька, море у берега было бирюзово-зелёное, дальше - синее.
К причалу подошёл теплоход, долго швартовался, бился о причальные шины, качал бортами. Пассажиры смеялись, вскрикивали хором, подавали руки матросу, стоящему на пирсе, выпрыгивали на сушу и - неровно, то оступаясь, то пятясь - брели к берегу.
Сквозь тростниковый навес пробивалось солнце, раскладывало на столе полосатую тень. Возник официант, шепнул что-то опасное (приятного аппетита?) исчез, на столе остались две маленьких керамических чашки.
Кофе. Неизвестной породы зёрна измолоты в пыль, методом местной алхимии превращены в подобие горького шоколада, без остатка, осадка, без возможности перевернуть – и гадать, и чем ближе к дну – тем гуще и удивительней.
Мы с Н. пили кофе, тайком обсуждали официанта и посмеивались: нет, если война – такой не будет стрелять очередями и бегать между руинами, такой подкрадётся в темноте, прыгнет бесшумно, быстро перережет горло и исчезнет. Обернулись - не слышал?
Когда уходили, он стоял в стороне и выкладывал ножи в ящик стола. Кивнул - всего доброго, заходите к нам вечером.
|
|
|
[07 Apr 2009|01:15am] |
|
Лору видела в ШЗ. Всё здорово, по-моему. Первый раз ведущие были так немногословны, кажется, Лора их заворожила окончательно. В студии, кроме всего прочего, некая цветовая революция (в честь Лориной причёски?) - оранжевые чашки на оранжевых салфетках, хороший ход. И причёска чУдная, биолог не зря профессию сменил )
|
|
|
[20 Dec 2008|02:19am] |
|
Какой изумительный болван этот Овчаров. В "Федоте-Стрельце" по-человечески жалко было художника, вляпавшегося в эту самодеятельность, а в "Саду" жаль Терехову. Да и то, прости господи, сами виноваты, будто не знают, с кем связываются.
|
|
|
[01 Dec 2008|06:53pm] |
И о погоде.
Погоду я прослушала, задумалась что-то. Потом диктор брякнул: "а теперь наш канал (ТВЦ) хочет поздравить с днём рождения Геннадия Хазанова".
Немедленно на экране появился молодой худой и сморщенный ГХ с обручем в лапках и прокаркал:
- все говорят "попка дурак, попка дурак". Я не дурак, я кррретин!
- На этом наш выпуск окончен, - сказал ТВЦ-диктор.
Это оне шутить так изволят?
|
|
|
[26 Nov 2008|12:11pm] |
Не спалось что-то. Такая ночь:
( 2 )
( 3 )
|
|
| Немного солнца |
[11 Nov 2008|02:32am] |
За ужином официанты вдруг засуетились возле соседнего столика – начали передвигать стулья, менять скатерть, убегали и возвращались, что-то быстро приносили и уносили. Когда этот переполох в пингвиньей стае закончился, и официантов стало чуть меньше, обнаружилось, что к столу подкатили инвалидное кресло, в нём сидел старый араб в бледно-голубом джемпере из тонкой шерсти и в светлых брюках, голова его была обёрнута шемагом из белой ткани.
Рядом стояла очень пожилая, но вполне миловидная тётушка в хиджабе и, улыбаясь, разговаривала с менеджером ресторана. Менеджер то и дело кланялся и сверкал глазами, как будто не просто обещал, а прямо-таки клялся не посрамить честь заведения.
Араб в инвалидном кресле был стар, очень стар, почти мёртв. Он сидел, опустив клювастый нос, закрыв глаза, а его лицо – узкое, морщинистое, с плоской щёточкой белых усов - не имело вообще никакого выражения. Он напоминал джина, которого продержали в закрытой посудине лишние две тысячи лет. На подлокотнике его кресла торчала изогнутая бумажная бирка, какую обычно клеят на ручки сумок в аэропорту, и это наводило на мысль, что дед, неотделимый от своего средства передвижения, прибыл сюда в багажном отделении самолёта. Мне показалось, что лично ему это было бы вполне безразлично - сидеть ли в салоне у иллюминатора или среди чемоданов.
( и т.д. )
|
|
|
[26 Oct 2008|03:15pm] |
Осень. Опадают жёлтые собаки.
( вот )
( просто так )
|
|
|
[21 Oct 2008|02:56pm] |
Они всё хохотали и хохотали, прямо даже захлёбывались и, совершенно обессилев от смеха, бормотали что-то друг-другу, потом снова заливались – две девицы топали за мной по бульвару. Веселье прервал звонок мобильника. Как они ловко выключили смех, я даже удивилась! – затихли, только каблучки цокают.
- Аллооо?
Начался какой-то очень серьёзный разговор на тему прерванных отношений, видимо, с бывшим возлюбленным.
- Ты что, не знал, что любовь – это чувство, которое никогда не проходит?! – сурово спросила девица. И голос такой педагогический, надо же… Судя по всему - ОН не знал! Возможно, он даже упал и выронил трубку, что позволило ей продолжить свою мысль. Речь пошла о том, что крутить любовь с её лучшей подругой – это совсем ни в какие ворота - в самом деле, других что ли нет? И пусть он подумает о своём поведении. Тут с телефоном что-то случилось, связь прервалась, и две подружки продолжили хохот с того места, на котором остановились. Их очень веселило, что есть названия, не поддающиеся никаким логическим толкованиям. Вот например – Матросская Тишина.
- Почему Тишина? - изумлялась одна. А вторая быстренько объясняла: Не знаю, почему. Но я точно знаю, что в Москве есть психбольница с таким названием.
Кстати - погода зашибенная. Солнце, листья жёлтые, тишина )
|
|
|
[29 Sep 2008|06:09pm] |
|
Почему-то на Красной площади одни китайцы. Вообще атмосфэра отравная, как в дурном кино. У исторического музея ряженый Ленин пьёт баварское пиво и размахивает своей газеткой. Хотелось сказать - "зачем вы встали, вам надо лежать!" А вдоль стены выкорчевали старые ели, посадили новые.
|
|
|
[24 Aug 2008|09:26pm] |
Не знаю, что и думать, но происки дизайнеров иногда изумляют. Кажется, это памятник фармацевту. У входа в аптеку, на газоне, ага.
|
|
|
[24 Aug 2008|07:44pm] |
Видела кисти - типа беличьих, но какие-то лохматые - с ярлычком "пони".
Теперь привязалось чудесное "ой вы пони, пони-звери..."
|
|
|
[01 Aug 2008|03:48pm] |
Как только шоу закончилось - тучи рассеялись. Они это нарочно что ли...
Нет, минуты три увидеть всё-таки удалось.
|
|
|
[23 Jul 2008|11:34pm] |
Винное желе со всякими ягодами - очень смешная штука. Вишня, чёрная смородина, черника, аргентинское вино. Сама идея есть вино ложечкой отчего-то веселит.
Кстати, вспомнила, как сегодня краем уха подслушивала, как три дамы с альтернативным мышлением разгадывали кроссворд. Не блондинки, нет. Обсуждения были так замысловаты и нелогичны, что я не могла удержаться и оборачивалась, хотелось на них взглянуть, а то всё казалось что они придуряются. Ведь нельзя же всю жизнь говорить такими надтреснутыми кукольными голосами, это же тяжело... и вот так нарочито ломать голову над простеньким кроссвордиком в простеньком жульнальчеге - это ведь тоже какое-то усилие над собой надо сделать. Кажется я что-то пропустила в этой жизни. На самом деле, мир населён именно такими существами. Чему же тогда удивляться?
Нет, но винное желе - это прикол...
|
|
|
[11 Jul 2008|10:26pm] |
В кафе возле моего столика нарисовалась парочка кренделей. Крендели изображали смущение и на мой вопросительный взгляд отвечали:
- Вы так на нас смотрели, что мы решили пересесть за ваш столик.
- Я смотрела телевизор.
(я действительно то читала, то смотрела новости по ТВ)
Крендели обернулись назад, увидели, что над ним и впрямь висел говорящий девайс, переглянулись и вздохнули:
- Она смотрела телевизор. Всё пропало.
|
|
|
[09 Jul 2008|11:51pm] |
|
|
|
[07 Jul 2008|03:27pm] |
|
Знакомая когда-то жила с Мордюковой в одном доме. Рассказывала, как открывались двери лифта, входила Н.В., всегда что-то напевая про себя, на секунду прерывалась -"здравствуйте" - и снова тихо пела, пока лифт опускался.
|
|
| И о погоде: |
[01 Jul 2008|02:12pm] |
|
июль подкрался незаметно
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
yokka's journal